Два случая, которые произошли почти одновременно на Пасху 1996 года,
поставили под угрозу жизнь творческой интеллигенции Киева - если можно
умереть от хохота, то именно тогда нам представились наилучшие шансы.
Муж моей сестры пилит скрипочку в Национальной опере. Несмотря
на громкое название сего учреждения, проблема с выплатой зарплаты
там стоит очень остро, и практически все музыканты ищут какой-то
дополнительный заработок. В основной своей массе они делятся на тех,
кто играет по вечерам в ресторанах для бандитов и на тех, кто состоит
в т.н. "оркестре жмуров" - то есть, играет на похоронах ( преимущественно,
тех же самых бандитов). Всем работам работа, но спиваются на ней
в два счета.
Непосредственно перед Пасхой хоронили они одного кадра, который
проживал в одном из "спальных районов" - в 16-тиэтажном доме, причем
на 12-м этаже. Когда уже собрались в полном составе безутешные
родственники и друзья, подъехал автобус и венки с траурными лентами
уже украшали ступеньки подъезда, когда музыканты уже взяли
инструменты "на изготовку", в самый что ни на есть распоследний момент
возникла маленькая техническая заминка. Дело в том, что покойный был
мужчиной очень высоким - под 2 метра, гроб был, естественно, еще больше,
грузовой лифт оказался поломанным, а в пассажирский гроб, даже
поставленный "на попа", не уместился бы ни в коем случае. Наступила
затяжная "рекламная пауза" - народ не знает, что делать, вдова
нервничает, длительное время заняли поиски лифтера, но это ни к чему
не привело, поскольку выяснилось, что лифт поломан очень всерьез
и надолго. Родственники-то ладно - куда они денутся, потерпят, а вот
у музыкантов время лимитированное, посему им в утешение было выдано
некоторое количество спиртного из поминочного запаса, и, удалившись
в ближайший скверик, они постарались скрасить себе часы томительного
ожидания. Тем временем оргкомитет похорон лихорадочно обсуждал,
что делать. По лестнице гроб не снесешь, поскольку лестничные клетки
многоэтажных домов, как известно, не предназначены для проносов гробов,
не говоря уже о том, что нести его нужно, как минимум, шестерым, да еще
и разворачиваться с ним на площадках. От причудливой мысли спустить
гроб на веревках из окна тоже пришлось отказаться - во-первых, где
достать веревки такой длины, во-вторых...ну как бы вам объяснить...вот
представьте себе, что вышли вы на балкон , скажем белье повесить...и тут
мимо вас, мерно покачиваясь на веревках, проплывает гроб... В общем,
учитывая, что медлить далее уже нельзя, приняли единственное верное
решение - взять усопшего под ручки и спустится с ним в лифте. Сказать
легко, но вот только среди родственников и друзей добровольцев на роль
труподержателя не нашлось .... С другой стороны - посторонних привлекать
не хочется, не давать же повод к лишним разговорам. Словом, не нашли
ничего лучшего, как обратиться к оркестрантам, которые втихаря
наслаждались жизнью, усевшись под детскими грибочками . Хотя, как
известно, музыканты и самый циничный народ, но услышав такую просьбу
даже они несколько опешили. Дирижер легкомысленно предложил
возложить эту миссию на главного наследника по завещанию, но шутка
успеха не имела. В общем, тромбонист Рома, будучи самый отчаянным
(или самым пьяным), сжалился над бедными людьми и за некоторое
скромное вознаграждение согласился спустится со жмуром в лифте,
в то время как пустой гроб снесут по лестнице пешком. Друзья-музыканты,
помогая им загрузиться в лифт, еще посмеивались насчет того, что дескать
будет весело, если на каком-нибудь из нижних этажей лифт остановят
на "подсадку"... Рома тоже был довольно весел и бодрился как мог. Делов-то
на три минуты.
продолжение
Естественно, застрял и просидел в лифте полтора часа.
В компании с покойником ему не было очень скучно. Тем более, что дабы
воспрепятствовать падению окоченевшего трупа, его приходилось все время
нежно обнимать за талию. "Я полюбил его, как родного" - рассказывает
Рома в долгие зимние вечера за кружкой пива...Теперь вообразите:
а) состояние Ромы, который, намертво застряв между восьмым и седьмым
этажом, первые двадцать минут ревел белугой, колотился в двери и звал
на помощь, потом обессилел и покорился судьбе. Когда его вызволили,
он находился в состоянии, близком к каталепсии. На глазах его были слезы.
Продлись весь этот кошмар еще хоть пять минут, и они бы получили второй
труп, готовый к погребению (во фраке и с бабочкой).
б) -состояние родственников, вдовы и многочисленной толпы любопытных,
жадных до развлечений - будь то свадьба или похороны. После получасового
напрасного ожидания в подъезде (ах, как же им все-таки хотелось
обстряпать все тихо и незаметно), растерянные гробоносцы вышли
с ПУСТЫМ гробом на улицу и предались панике. Установить, где именно
находится лифт с драгоценным грузом, найти человека, способного
починить лифт и спустить его вниз - все это заняло немало времени.
Дабы замять скандал и излечить от душевной травмы, в Рому влили
щедрую порцию горючего. Эффект превзошел все ожидания. Он не только
сообщил, что не имеет никаких претензий, но и готов честно выполнить
свои обязанности тромбониста. О, зачем они, безумные, не отправили
его домой.... Наверное, это были самые странные похороны во всей мировой
истории. Вообразите себе похоронную процессию, где безутешные
родственники идут, закрывая лица платками и давясь от беззвучного
хохота, оркестрантов, которые еле сдерживаются, чтобы не бросить
инструменты и не повалится на землю в истерическом припадке, но все же
кое-как пытаются играть "Траурный марш" Шопена... Особую прелесть
произведению великого польского композитора придавало то, что
тромбонист отставал ровно на два такта от остального оркестра,
что привнесло в избитый шлягер совершенно новый, просто-таки
авангардный оттенок. Все-таки им худо-бедно удавалось сдерживаться,
пока на кладбищенской дороге им не повстречалась сухонькая старушка,
которая, утирая слезы кончиком платка, сказала дребезжащим голоском:
"Хлопци, вы так гарно граете..." После этого в составе оркестра остались
только скрипачи, которым истерическое кудахтанье все же не мешало
воспроизводить какое-то подобие звуков - в отличие от духовиков. Дирижер
же молча содрогался в конвульсиях. Во время панихиды Рома, будучи уже
совершенно невменяемым, поскользнулся и упал в соседнюю яму, вырытую
для чужого покойника. Скромное самоотверженное сердце...Не имея
возможности выбраться, он все же не пожелал нарушить торжественность
момента, и чтобы не подводить товарищей, продолжал играть свою партию.
Постепенно все инструменты один за другим растерянно умолкали.
Ситуация во вкусе Гофмана - тромбониста нет, а тромбон играет, причем
звучание у него явно замогильное...Столпившись вокруг ямы, где
скорчившись на дне, ничего не слыша, не видя и вряд ли уже хоть
что-нибудь соображая, Рома продолжал увлеченно заниматься
тромбонизмом, бесстыжие циники огласили обитель печали дружным,
бодрящим хохотом, от которого несчастный, забытый всеми покойник,
наверное перевернулся в своем гробу...
Ви-со-кос-ный… Скажите, вы никогда не задумывались над истинным значением этого слова? Не кажется ли вам, что оно звучит слишком похоже на “косяк”? До такой степени похоже, что жизнь порой становится просто невыносимой…
Он вымотает вам все кишки. Он свернёт вам крышу. Он напорет в ваших делах столько косяков, что потом года три расхлёбывать… Причём - только разгребли это дерьмо, а тут опять- он! Ну не ёптумать, а?
Пока он на дворе - кругом полный атас. Всё встаёт на уши, и эти двуногие чмыри, возомнившие себя людьми, и насмерть обдристанная ими природа. Если летом в родной конторе не притопит - то зимой с ходу снегом засыпет. А уж тупые занудные бредни разного мудачья в такой год - явление просто неизбывное.
Ваша мочалка, которую вы который уж год кормите, поите и одеваете, вдруг заявила, что вы - неблагодарный тунеядец и всё это время жили за её счёт? От столь явного бреда у вас возникли сомнения не только в её, а даже и в собственном психическом здоровье? Ну да, да, понятно, она всё это время не делала ни хрена и подобрали вы её чуть ли не с помойки, с вами она впервые узнала, что еда - это не только китайская лапша, а трусы бывают не только доставшиеся в наследство от бабушки-соседки по общаге… Вам это понятно. Но выгляньте на улицу. Там же - високосный год! Поэтому будьте готовы к тому, что она вам заявит ещё и то, что из-за вас она не стала королевой Франции, русской царицей и восьмой наложницей султана Буркина-Фасо… И в ответ на все ваши утверждения, что русскую и французскую императриц разгневанный народ замочил за непроходимую тупость, паразитизм и блядство, а свою дежурную шлюху №8 султан заживо сварил в утреннем супе за то же самое, выяснится, что виноваты во всём этом кошмаре не законы истории, а лично вы…
Потом выяснится, что вы - пьяница, бездельник и зарабатываете слишком много только для того, чтобы её, такую несчастную, унизить и бросить, что вы - гомосексуалист и бабник, бросили родителей и потому они давно умерли, а ещё вы так много времени работаете вовсе не потому, что она мешает вам своими ежедневными многочасовыми истериками, и большинство ваших клиентов - такие же, как она, тупые уроды, которым с одного раза хрен чё втолкуешь; нет, вы - бездарь, а вот все её знакомые друзья по общаге - гении и все свои проблемы они решают играючи… На ваши робкие возражения, что эти гении живут в той самой общаге вот уже десять лет безо всяких перспектив и вам бы их проблемы, вы получите, что они - не такие меркантильные и жадные мерзавцы, как вы, уголовник, мент и спекулянт, для них главное - полет творческого самоиспражнения, а деньги - это грязный атрибут таких, как вы… Она, такая несчастная, просто вынуждена избавить мир от вашей опасности, и для этого столь ненавистные ей ваши деньги вытянуть из вас любыми способами, иначе вы … даже подумать страшно, что - вы! Поэтому она принципиально будет продолжать жрать ваш хлеб, за что вы у неё ежедневно должны просить прощения, а по выходным - два раза в день. И не забывать восхищаться её достижениями в танцевальном кружке (опять же за ваши денежки), как бы вас не тошнило от одной мысли о её ритмично трясущейся огромной и рыхлой сраке при горах немытой посуды на кухне (за творчеством на это как-то не остаётся времени) и давно немытых полах…
Убить её на фиг - не проблема. Да только вот есть риск ещё десяток лет провести в обстановке високосного года. Выгнать? Тоже приличный головняк. Вы думаете, она просто так уйдёт? Не забывайте - она прострадала с вами лучшие годы, мучительно привыкая к тяжело перевариваемым белкам и углеводам (после соевых “сосисок” и лапши действительно тяжеловато), жутко комплексуя и страдая от регулярно появляющихся новых шмоток (тоже нелегко после за два года планируемой покупки лифчика на китайском рынке), тяжко трудясь на уборке растущей жилплощади… Ну, раз вы заставили её так жутко страдать все эти годы, то знайте - вы теперь просто обязаны компенсировать ей это. То есть кормить до конца её дней. И не забыть слёзно покаяться на коленях, если икра сегодня не слишком чёрная…
Можно, конечно самому помыть полы и посуду. Или нанять домработницу, предоставив оборзевшей новоявленной барыньке полную свободу. И даже повосхищаться её успехами в кружке “Унылые руки”. Только этого ей будет уже мало. Теперь ей захочется признания собственной исключительности в мире ваших дел… Вы же - бездарь и тунеядец, не забыли?
Стало быть, все ваши успехи - не ваши. Вы их украли у неё. Как? А вот так! Взяли и украли. А то, что её всю жизнь разводили даже на покупке спичек, не говоря уж о всех без исключения лоходромщиках, от напёрсточников до гербалайфщиков - так это опять же подстроили вы с вашими дружками-бандитами. Она покажет и вам и им, как надо делать бизнес!…
продолжение
После того, как вы раздадите долги и на останках вашего бизнеса ваши недавние верные и надёжные партнёры помашут вам рукой, выяснится, что вы специально настраивали их против неё, поэтому они и отказались от её космических прожектов по скрещиванию коровы с медведем ( чтобы круглый год сосало лапу и при этом давало молоко) и вообще - вы все идиоты , а она просто не может ошибиться ни в чем - она же два года ПРЕПОДАВАЛА ПЕНИЕ В ШКОЛЕ!
Это вам не непонятные лично ей, а поэтому наверняка грязные и сомнительные махинации с деньгами и товаром! Это неважно, что во всём мире это и называется - ”бизнес”. Главное - это не похоже на уроки пения, а потому - плохо. Вот и папа, старший сержант милиции в отставке, то же самое говорит… Он-то уж точно знает, поскольку закончил три класса местной церковно-приходской школы и вообще страшный герой - арестовал всю мафию торговцев семечками! Мафия состояла из двух полудохлых соседских бабок, вовремя с ним не поделившихся…
Ну и на фиг вам вся эта головная боль? Киллеры… Дилеры… Адвокасты с педерастами… Всё гениальное просто. Бесящуюся с жиру дурищу понесло? И пусть! И не пытайтесь её остановить. Вы её этим только раззадорите против себя. Пусть она тычет растопыренными пальцами во весь белый свет. Убедитесь, что она уже ни хрена не сращивает, полностью поглощенная собственной манией величия.
Как это проверить? Выведите её на Торговую, в день полюднее. Если она столкнулась абсолютно со всеми, кто там был, абсолютно уверенная в том, что при её виде все должны падать ниц и расползаться по углам, и при этом умудрилась “научить жизни” как минимум половину из них- всё в порядке. Срочно бегите покупать ей машину, пока у неё не прошёл бред. И все вопросы решатся сами собой. И високосный год будет вам неприятен только перепадами погоды. И ничем более. Никогда.
P.S. Дорогие женщины! Я не имею ничего против каждой из вас лично. Более того, я с удовольствием имею лично тех из вас, кто посимпатичнее. Но вот високосный год - это действительно тяжело-о-о…
Р.Р.S. Всем реальным и правильным пацанам, обнаружившим у своих подружек признаки чего-то похожего, советую срочно подарить им свою старую машину. Тогда вы гораздо быстрее купите себе новую. И будет она гораздо круче, чем предыдущая. И подружка к ней найдётся более симпатичная. А если понесёт и её - вы знаете, что делать. Заодно и выясните, где говна больше - в Японии металлолома, или у нас - бл@дей…
В детстве все мечтали поскорее стать взрослыми. И найти себе
увлекательную работу. Мальчики бредили космосом или на худой конец
просто синим небом, девочки старательно подчеркивая свои материнские
инстинкты, играли в <дочки-матери>, то есть работать в светлом будущем
вовсе даже не думали, ну или врачихами там, учительницами. Была, правда,
у меня знакомая, Светочка, она мечтала стать крановщицей. Но это
исключение. К тому же Света вскоре попала под поезд и натурально
потеряла ногу. А без ноги в крановщицы не принимают.
Ну, в общем, хотели мы все стать летчиками, космонавтами, моряками.
Героями хотели быть. Время тогда такое было. Благородное и героическое.
Должен признаться, что лично мне с детства не везло с героическими
профессиями. Кем бы я не желал стать, обязательно появлялись
непреодолимые препятствия и прочие всякие разные пиздецы. А начиналось
все с неба.
Посмотрел я в глубоком энурезно-менингитном детстве кинофильм <В бой
идут одни старики> и решил, что всенепременно стану самым шустрым и
бесстрашным пилотом. Недели две я носился, растопырив руки-крылья.
Подзаебал все свое многочисленное семейство. Вдобавок, я повадился
совершать тараны, как героический летчик Талалихин. В результате чего,
на моем лбу появились боевые отметины. Равно как и на жопе, потому как
папа был хоть и героической личностью, но к небу равнодушным. Зато он
очень распереживался, когда я протаранил шкаф с хрустальными реликвиями.
Но, несмотря на гонения со стороны взрослых, мои полеты продолжались. За
неделю я уничтожил, преимущественно таранным способом, шкаф с хрусталем,
телефонную стойку в прихожей с самим аппаратом, три горшка с домашними
растениями. Хуле: скорость высокая, маневренность слабая. Вот и врезался
во все что можно, и пиздюлей от отца получал, только тягу к небу ремнем
не перешибешь.
Поняв, что самостоятельно справиться с моей летной страстью им не
удастся, родители определили меня в детский сад с пятидневным режимом.
Типа в понедельник сдают, в пятницу забирают. Не знаю, есть ли сейчас
такие заведения. В детском саду быстро выяснилось, что все парни нашей
группы тоже смотрели замечательные фильмы про отважных летчиков, и
потому вскоре начался охуенный патриотический пиздец. Мы все
объединились в эскадрилью Нормандия Неман. Даже Гоша Кульман, который
вообще то обычно играл больного ребенка при игре в дочки матери,
неожиданно стал пикирующим бомбардировщиком. Немного потренировавшись на
девочках из своей группы, на следующий день мы подвергли жесточайшей
ковровой бомбардировке весь сад. Стаей злобных карликов мы носились по
территории с растопыренными руками, подвывая и кидаясь камушками во все
встречное, включая окна и воспитателей.
Наверное, это был единственный случай массовых беспорядков в дошкольных
учреждениях. Нас даже хотели расформировать и раскидать по разным
группам. Не раскидали, потому как запретить, вот так вот запросто,
сражаться с фашистами, в советском детсадике было сложно, если не
сказать опасно. Могли вполне придти ответственные товарищи и спросить у
воспитателей строго, какого хуя они препятствуют патриотическому
воспитанию у детишек. Поэтому полеты не отменили, но запретили совершать
тараны, а также летать во время тихого часа и ночью.
Но для меня скоро все закончилось. Причем самым наигнуснейшим образом.
Поехали мы всей семьей на экскурсию в телецентр. На предмет порезвиться
на Останкинской телебашне и пожрать в ресторане <Седьмое небо>.
продолжение
Это был
в советское время такой ресторан. Прямо в башне этой и находился и вроде
даже, как крутился. Только это конечно, пиздеж - не мог он крутиться,
это же не карусель детская, чтобы крутиться. Он бы, скорее всего ебнулся
на землю вместе с башней. А этого допускать никак было нельзя, потому
как башня эта была самой высокой и пиздатой башней на свете. Гораздо
пиздатей и выше, чем все эти сраные небоскребы в Нью-Йорке, даже если их
друг на друга поставить. Эта башня - символ могущества советского
народа. И не хуй ей было крутиться, как шлюхе помоечной.
Ну, в общем, пожрали в ресторане в этом. Еда, к слову, так себе была. Не
сказать, чтобы говно полное, но и не шедевр. Мама моя гораздо лучше
готовит. После еды, пошли на смотровую площадку, типа балкончик такой,
откуда всю Москву видать, а при хорошей погоде и море даже в бинокль
зацепить можно. А бинокль я на этот случай взял. Настоящий такой,
военный. Железный весь, окуляры больше моей головы, в него даже
космонавта срущего в ракете разглядеть можно, не то что море.
Только ничего я не увидел. Потому как, выйдя на площадку, заглянул вниз.
Отчего весь мой ресторанный обед ломанулся прочь (вот если бы это были
домашние макароны с мясом, то хуй бы они куда убежали), сам же я
растерянно повтыкал взглядом в окружающих и ебнулся в обморок. Таким вот
не самым приятным практичным способом, у меня обнаружилась боязнь
высоты. Больше я летчиком не мечтал становиться. И придя в понедельник в
садик, я мрачно просидел весь день, созерцая, как остальные маленькие
идиоты утюжат друг друга, со слюнявыми заунывными визгами, которые
должны были означать рокот моторов и звуки горячего боя. Для меня же все
кончилось. Отлетался, блять, сокол.
Придя домой, я даже всплакнул от обиды. Мама это заметила.
- В чем дело, сынок? - спросила она меня, думая, что я опять протаранил
что-нибудь ценное.
- Мама, я никогда не смогу летать! - с трудом сдерживая слезы, прошептал
я.
- Но сыночек, есть масса других, не менее почетных профессий.
- Нету мамочка! Я так хотел стать летчиком и спасти мир от проклятых
фашистов! - тут уж слезы прямо таки хлынули мощным потоком из моих глаз,
перемешиваясь в районе носа с соплями. Мама моя, натура очень тонкая и
сильно переживающая неудачи ее детей, тоже заплакала. При виде плачущей
мамы, не разбираясь в чем дело, но, интуитивно чувствуя, что надо,
захныкала и сестра, которая разбудила брата. Тот зарыдал уже в полной
несознанке, зато громче всех. Если мои слезы - это были слезы отчаяния,
мама плакала от любви к детям, сестра из солидарности, то брат, мелкий
гаденыш, ревел просто так, от не хуй делать. Причем требовательно так.
Вызывающе. В общем, пришел папа. Который реветь не стал, а
поинтересовался, что это за херня в доме творится, которая мешает ему
сосредоточиться в написании научного труда. Мама объяснила, что это не
херня, а ребенок, то есть я, остро чувствует и переживает свою
неполноценность. Папа был мужчиной суровым, но справедливым. К тому же
он не любил небо, точнее был к нему равнодушен, впрочем, я это уже
говорил.
- Ну, это хуйня, сынок, не думай, что быть летчиком это так почетно, -
успокоил меня папа. - Подумаешь, сбрасывать с верху бомбочки! Да это
как на муравьев срать - легче легкого!
- Но папа, они герои! - утирая слезы, прокричал я, от волнения картавя
букву <р>.
продолжение
- Тоже мне герои выискались! Пидарасы они, а не герои. Вот моряки - это
герои. Недаром твой дедушка был моряком в войну. Хочешь, мама тебе
почитает перед сном книжку про моряков?
- Хочу! - я даже плакать перестал от такого резвого оборота событий. По
цепной реакции перестала плакать и сестра, а за ней и брат. Успокоилась
и мама.
Довольный папа, напевая себе под нос: < По морям, блять, по волнам>,
ушел писать свой научный труд, а мама вытащила из шкафа книжку <морская
азбука> и стала нам читать про корабли, про море, про бесстрашных
моряков.
На следующий день, придя в садик, я сдвинул вместе четыре стула, а пятый
поставил сверху. Спиздив из туалета швабру, я уселся верхом на
конструкцию и невозмутимо наблюдал, как кучка идиотов в спущенных
колготках носится по игровой комнате, изображая из себя эскадрильи
истребителей. Как только один из таких козявочных истребителей
приблизился ко мне, я ловко уебал ему шваброй по сопатке с воплем:
- Ты убит! Я тебя подстрелил!
- А ты кто? - изумленно спросил меня подстреленный ас. Остальные тоже
подлетели, уставившись потными хряками в мою сторону.
- Я теперь, - при этом я скорчил неибательски сложную физиономию,
которая должна была обозначать мое тотальное превосходство и полное
бесстрашие, - я теперь линейный корабль <Севастополь>! И у меня очень
мощные пушки и много зениток! Пиздец вам всем, короче.
Поскольку эти имбецилы ничего не поняли, мне пришлось пересказать
содержание вчерашней книги. Естественно я припиздил в три короба, для
более красочной картины. Стоит ли говорить, что уже через полчаса, вся
игровая комната превратилась в море, с кораблями-стульями посредине.
Причем все они были линкорами. Пять носили гордое название
<Севастополь>, еще четыре назвались банальной <Авророй>. Только близнецы
Федоровы решили воевать на ледоколе <Арктика>. В летных же войсках
остался один Гоша Кульман, который вскоре был сбит доблестным линкором,
а потом и отпизжен морским десантом.
Началась новая, морская эра в моей жизни. Кстати, тут надо заметить, что
закончилась она еще плачевнее, чем летная. Но до этого трагического
финала, мы успели потопить немало вражеских судов. Самая успешная
операция - это была ночная атака на фашистскую базу и подрыв военного
склада. В общем, мы опрокинули котел с супом на кухне. После этого нас
всех злостно отпиздили родители и поставили в сухие доки. А потом
наступило лето. И я впервые поехал на море. И вот там то меня и постигла
очередная злостная неудача - я с удивлением обнаружил, что не умею
плавать. Мало того - я и в воду-то не особенно хочу залезать, боязно мне
туда заходить стало. Вдобавок к боязни высоты, у меня выявилась злостная
водобоязнь.
Тут уж я совсем раскис. Хуя себе - летать не могу, по морям ходить, тоже
не могу!
С отчаяния, я даже подумал, что никогда не вырасту. И что так и останусь
сопливым задротом. Так и проходил целую неделю. И только вернувшись
домой, меня снова осенила новая идея.
Я решил, что когда вырасту, то стану пограничной собакой Рекс! А что?
Вполне героическая профессия. Буду гнаться за преступниками, и спасать
всяких мудаков, типа раненых оленей или крестьян заблудившихся в лесу.
Чем дольше я думал об этой идее, тем она мне больше нравилась.
продолжение
. Еще бы -
собака, это вам не летчик и не моряк. Надо только шустро бегать и
кусаться. Ну, бегал то я как таракан, а вместо кусания, вполне можно и
переебать врага ногой в челюсть. Радостно лая, я побежал поделиться
своими идеями с мамой и папой. Но те, к великому моему сожалению,
восприняли это совершенно неадекватно. Папа даже рассердился на маму.
Они долго шипели друг на друга.
- Я тебе говорил, что нельзя ребенка после менингита возить на море! Ты
посмотри на него - кретин, бля! Уже собакой стать захотел. А завтра кем
он захочет стать? Почтовым голубем?!
- Не захочет, он высоты боится. Андрюша, - пыталась заступиться за меня
мама, - у мальчика очень развитое воображение. Нельзя с ним так строго.
- Развитое воображение?! Таких развитых знаешь куда помещать надо? Ох,
ужас! Просто ужас! Я так хотел, чтобы мой сыночек захотел стать, как и
его отец, географом, ученым. А он собакой хочет быть! - папа сокрушенно
вздыхал, глядя на меня. Я же, как ни в чем не бывало, сидел рядом,
пытаясь понять, о чем они разговаривают.
Наконец, родители успокоились, и папа спросил, как можно ласковей:
- Сынок, а не хочешь ли ты стать танкистом?
- Танкистом?? - я не знал еще, что такое танки и танкисты, поэтому
слегка прихуел услышав новое слово, - а что такое <танкистом>?
- Танкисты - это самые отважные люди в мире. Они ездят на больших очень
мощных машинах с пушками и стреляют по врагу.
- Но ведь мне, наверное, нельзя? Я боюсь высоты и воды! - спросил я на
всякий случай.
- Да танкам все по хуй! Там ни надо не летать уметь ни плавать. Едешь
себе, да хуячишь во все стороны из пушки. В общем, поедем в музей,
покажу тебе, что такое настоящие, блять, танки!
На следующий выходной мы поехали с папой в музей Вооруженных сил, и я
вдоволь насмотрелся на стальные чудища. Даже умудрился проебать сандалик
внутри КВ.
Новый выбор профессии был определен. Тут уж ничего не могло меня
остановить. Никакие фобии и всякая другая, омрачающая молодую жизнь,
хуйня. Теперь я твердо знал, что стану танкистом!
Начиная с осени, в саду разразилась непрекращающаяся Курская битва,
которая окончилась гибелью двух волнистых попугаев и моим отчислением.
Дома мне вкатили пиздюлей за поведение, но похвалили за настойчивость.
А танкистом я так и не стал. Потому как спустя год после моего
увлечения, мы поехали в Крым и там при посещении одной из пещер,
выяснилось, что у меня клаустрофобия, причем неебических масштабов. Я
даже в метро с тех пор боялся зайти. К героическим профессиям я начал
резко остывать. Еще какое то время мечтал стать бородатым геологом,
потом суровым лесничим. Был период, когда я собирался стать инспектором
милиции, и даже ходил общаться со старым генералом, знакомым бабушки,
который мне рассказывал о героических буднях милиции, при этом каждые
десять минут норовил заснуть, так что мне даже пришлось несколько раз
ебнуть по нему, дабы дослушать увлекательный рассказ.
Но время шло, я взрослел, а вместе со мной взрослели и мои мечты. Скоро
я уже мечтал просто найти несколько тонн золота и ни хуя потом не делать
всю жизнь. Кстати, это желание оказалось самым живучим, я до сих пор
мечтаю об этом.
В результате, как и многие другие, я стал распиздяем и алкашом. Но танки
люблю до сих пор. Чего и вам желаю.
Американский папа (П) укладывает свою дочку (Д) спать:
Д: Папа, а зачем мы напали на Ирак?
П: Потому что у них было оружие массового поражения, дорогая.
Д: Но ведь инспекторы не нашли никакого ОМП.
П: Это потому, что иракцы его хорошо спрятали.
Д: И поэтому мы на них напали?
П: Да. Вторжения всегда работают лучше, чем инспекции.
Д: Но после вторжения мы все равно не нашли никакого ОМП,правда?
П: Это все потому, что оно очень хорошо спрятано. Не беспокойся, мы что-нибудь найдем, возможно, прямо к выборам 2004.
Д: А зачем Ираку все это оружие?
П: Чтобы применять в войне, глупенькая.
Д: Тогда не понимаю. Если у них есть такое оружие и они хотели использовать его в войне с нами, почему они его не применили, когда мы сами на них напали?
П: Ну, очевидно, они не хотели, чтобы кто-нибудь узнал, что у них есть такое оружие. Поэтому они предпочли погибать тысячами, вместо того, чтобы защищаться.
Д: Но это же глупо - умирать, имея такое оружие, а не использовать его против нас.
П: Это другая культура, их невозможно понять.
Д: Не знаю, как ты, а я не верю, что у них было это оружие, про которое наше правительство говорит, что оно есть.
П: Знаешь, на самом деле это не важно, есть ли у них оружие. У нас была и другая хорошая причина, чтобы напасть на них.
Д: Какая же?
П: Даже если у них и не было оружия, Саддам Хуссейн ? был жестоким диктатором, а это весьма подходящая причина для вторжения в чужую страну.
Д: А почему это жестокий диктатор - повод вторгнуться в страну?
П: Ну, например, он угнетал свой народ.
Д: Примерно как это делается в Китае?
П: Не сравнивай, пожалуйста, Китай с Ираком. Китай - хороший экономический партнер, там миллионы людей трудятся за рабскую зарплату, чтобы корпорации США могли разбогатеть еще больше.
Д: Значит, если страна позволяет эксплуатировать свой народ ради прибыли американских корпораций, то это хорошая страна, даже если этот народ и угнетают?
П: Правильно.
Д: А почему угнетали народ в Ираке?
П: В основном, за политические преступления, вроде критики правительства. Людей, которые критиковали правительство, отправляли в тюрьму.
Д: А разве в Китае происходит не то же самое?
П: Я же тебе говорил - в Китае все по-другому.
Д: А в чем разница между Китаем и Ираком?
П: Ну, например, в Ираке правила партия Баас, а в Китае - коммунисты.
Д: А ты же говорил, что коммунисты плохие...
П: Нет, это кубинские коммунисты плохие.
Д: А почему они плохие?
П: Например, там сажают в тюрьму людей, которые критикуют правительство.
Д: Как в Ираке?
П: Точно.
Д: И как в Китае?
П: Я же говорил: Китай - наш партнер, а Куба - нет.
Д: А почему Куба не стала хорошим партнером?
П: Ну, в начале 60х наше правительство приняло законы, по которым американцам нельзя было торговать с Кубой до тех пор, пока они не перестанут быть коммунистической страной и не станут капиталистами, как мы.
Д: Но если мы отменим эти законы и откроем торговлю с Кубой, разве это не поможет кубинцам стать капиталистами?
П: Ты тут не умничай!
Д: Я и не думала.
П: Ну, все равно. У них на Кубе еще нет свободы вероисповедания.
Д: Как в Китае?
П: Я же просил - не говори гадостей про Китай. И вообще, Саддам Хуссейн пришел к власти путем военного переворота, так что он все равно незаконный правитель Ирака.
Д: А что такое военный переворот?
П: Это когда военные, генералы, силой отнимают власть у правительства,
вместо того, чтобы провести свободные выборы, как это делаем мы.
Д: А разве правительство Пакистана пришло к власти не путем военного переворота?
П: Ты имеешь в виду генерала Первеза Мушараффа? Ну... Да. Конечно. Но Пакистан - наш друг.
Д: А почему мы дружим с Пакистаном, раз его правительство не законное?
П: Я не говорил, что Первез Мушарафф - незаконный правитель.
Д: Ты же только что сказал, что тот, кто пришел к власти, силой отняв ее у законного правительства, - незаконный правитель.
П: Это только про Саддама Хуссейна. Первец Мушарафф - наш друг, он помогал нам во время вторжения в Афганистан.
Д: А за что мы напали на Афганистан?
продолжение
П: За то, что они сделали 11го сентября.
Д: А что они нам сделали 11го сентября?
П: 11го сентября 19 человек, из которых 15 были из Саудовской Аравии, угнали четыре самолета и направили три из них на здания, убив при этом 3000 американцев.
Д: А при чем здесь Афганистан?
П: А в Афганистане эти люди тренировались, при диктатуре Талибана.
Д: А Талибаны - это те самые плохие радикальные исламисты, которые отрубают людям руки и головы?
П: Да, это они и есть. И не только отрубают руки и головы, но еще и женщин угнетают.
Д: А разве это не им в 2001 году Буш дал 43 миллиона?
П: Да, но это было просто вознаграждение за успешную борьбу с наркотиками.
Д: За борьбу с наркотиками?
П: Да. Талибаны очень нам помогли, не дав афганцам выращивать опиумный мак.
Д: А как им это удалось?
П: Просто. Тем, кого ловили на выращивании мака, отрубали руки и головы.
Д: То есть, отрубать руки и головы за выращивание цветов - хорошо, а за что-то другое - плохо?
П: Да. Хорошо, когда они рубят руки и головы за выращивание цветов, но когда они так наказывают за воровство хлеба - это слишком жестоко.
Д: А в Саудовской Аравии, разве не рубят руки и головы?
П: Это совсем другое дело. В Афганистане царил суровый патриархат, там угнетали женщин, заставляли их всегда появляться на людях только в бурке, а нарушивших этот закон побивали камнями.
Д: Но в Саудовской Аравии женщин тоже заставляют ходить в бурке.
П: Нет, там женщины просто носят традиционную исламскую одежду.
Д: А в чем разница? Традиционный исламский костюм, который носят женщины в Саудовской Аравии - это скромная, но стильная одежда, которая закрывает все тело, кроме глаз и пальцев. А бурка - злое порождение патриархата, покрывало, под которым женщина прячет все, кроме глаз и пальцев. Похоже на разные названия для одним
П: Ну ладно, нечего сравнивать Афганистан и наших друзей ? Саудовскую Аравию.
Д: Но ты, вроде, говорил, что 15 из 19 террористов 11 сентября были из Саудовской Аравии.
П: Да, но обучались-то они в Афганистане.
Д: А кто их учил?
П: Очень плохой человек - Осама бен Ладен.
Д: А он был афганец?
П: Вообще-то, нет. Он тоже был из Саудовской Аравии. Но он был плохой, очень плохой человек.
Д: А он, кажется, был когда-то нашим другом.
П: Только когда мы помогали моджахедам выгнать Советы из Афганистана, в 80х годах.
Д: А Советы - это кто? Та самая злая коммунистическая империя, про которую говорил Рональд Рейган?
П: Советов больше нет. Советский Союз распался где-то в 90х, теперь у них есть выборы и капитализм, как у нас. Теперь мы их называем Русскими.
Д: Так Советы, то есть Русские - они наши друзья?
П: Ну, не совсем. Они были нашими друзьями много лет, после того, как перестали быть Советами. Но когда они отказались поддержать наше вторжение в Ирак, мы на них рассердились. Мы еще рассердились на французов и немцев, потому что они тоже не помогли нам воевать.
Д: Так французы и немцы тоже плохие?
П: Не совсем плохие, но достаточно для того, чтобы переименовать французскую картошку и тосты в "свободные".
Д: А мы всегда переименовываем еду, когда какая-нибудь страна не делает того, чего мы хотим?
П: Нет, так мы поступаем только с друзьями. На врагов мы нападаем.
Д: Но Ирак же был нашим другом в 80х.
П: Ну, какое-то время был.
Д: А Саддам Хуссейн тогда уже правил Ираком?
П: Да, но тогда он воевал с Ираном и поэтому был нашим другом. Временно...
Д: А почему это делало его нашим другом?
П: Потому что тогда нашим врагом был Иран.
Д: Это когда он травил Курдов газом?
П: Да, но поскольку он тогда воевал с Ираном, мы закрывали на это глаза, чтобы он понял, что мы его друзья.
Д: То есть, тот, кто воюет с нашими врагами, автоматически становится нашим другом?
П: В основном, да.
Д: А тот, кто воюет с нашими друзьями - наш враг?
П: Иногда это так. Но если мы можем заработать на продаже оружия обеим сторонам - тем лучше.
Д: Почему?
П: Потому что война полезна для экономики, а значит, и для Америки. И потом, раз Бог на нашей стороне, то любой, кто против войны ? безбожный антиамериканский коммунист. Теперь понимаешь, почему мы напали на Ирак?
Д: Думаю, да. Потому что так хотел Бог, правильно?
П: Да.
Д: А как мы узнали, что Бог хочет, чтобы мы напали на Ирак?
П: Ну, видишь ли, Бог лично разговаривает с Джорджем Бушем и говорит ему, что делать.
Д: То есть, получается, что мы напали на Ирак потому, что Джордж Буш слышит голоса у себя в голове?
П. Да! Наконец-то ты поняла, как устроен мир. А теперь закрывай глаза, устраивайся поудобнее и засыпай.
