Я живу очень просто - по совести,
удивляюсь своей откровенности,
часто слышу упреки от скромности,
хорошо, что не слышу от верности.
Добротой не кривляюсь и честностью.
Это нормы.
И без лицемерия,
говорю - не гонюсь за известностью,
и для теплого ветра доверия -
настежь ставни и створки сердечные,
как всегда, без оглядки и робости...
И летит,...и летит бесконечно в них
колкий град человеческой подлости...
«Небритый, истеричный, вечно пьяный мужчина может быть замечательным человеком, которого нельзя не любить, перед которым преклоняешься, полагаешь за честь пожать его руку, потому что он прошел через такой ад, что и подумать страшно, а человеком все-таки остался».
(Аркадий и Борис Стругацкие)
Тихо летят паутинные нити.
Солнце горит на оконном стекле.
Что-то я делал не так;
извините:
жил я впервые на этой земле.
Я ее только теперь ощущаю.
К ней припадаю.
И ею клянусь...
И по-другому прожить обещаю.
Если вернусь...
Ты пойми меня, пойми, нет чудес:
Сколько волка не корми - смотрит в лес,
Сколько волка не ласкай - смотрит вдаль,
А в глазах его тоска и печаль.
Не заглушит предков зов бабья лесть -
У меня от нежных слов дыбом шерсть.
Не смиришь улыбкой ты в сердце злость -
У меня от доброты в горле кость.
Гладь меня или не гладь - малый толк.
Псом ручным не может стать серый волк.
Зло не может стать добром, раб - не пан.
Для меня твой теплый дом - что капкан.
К зверобою не привить белену,
Даже днем я буду выть на луну,
Цепь стальную пополам разорву,
Но свободу не продам за жратву!
Если стану жить, твой двор сторожа,
Не простят мне мой позор кореша.
И однажды у ворот, в час ночной,
Горло мне перегрызет брат родной.
Ну зачем тебе такой лютый зверь?
Не держи меня, открой настежь дверь!
Пахнет плотью чей-то след там, вдали…
Отпусти меня, ай нет, пристрели!
Киплинг