... у них ни в одной гримасе, ни в жесте, ни в реплике нет на малейшей неловкости, к которой мы так привыкли. На каждой роже изображается в минуту столько достоинства, что хватило бы нам на всю нашу великую пятилетку...
Почему же ангелы смущаются и молчат? Мое завтра светло. Да. Наше завтра светлее, чем наше вчера и наше сегодня. Но кто поручится, что наше послезавтра не будет хуже нашего позавчера?
Я, как бы ни был пьян, поглядел на него с изумлением. А публика, трезвая публика, почти повскакивала с мест, и в десятках глаз ее было написано громадное "О Г О"! Она, эта публика, все поняла не так, как надо бы понять...
Тут я сразу должен оговориться , перед лицом совести всего человечества я должен сказать: я с самого начала был противником этой авантюры, бесплодной, как смоковница. (Прекрасно сказано: "бесплодной, как смоковница".) Я с самого начала говорил, что революция достигает чего-нибудь нужного, если совершается в сердцах, а не в стогнах. Но уж раз начали без меня - я не мог быть в стороне от тех, кто начал. Я мог бы, во всяком случае, предотвратить ожесточение сердец и ослабить кровопролитие...
Мне очень вредит моя деликатность, она исковеркала мне мою юность. Мое детство и отрочество... Скорее так: скорее это не деликатность, а просто я безгранично расширил сферу интимного - сколько раз это губило меня...
