По осеннему нежаркая Звезда уже стремилась к далекому горизонту, когда на пыльной дороге, ведущей в Храм Всезащитницы Танаи-Лу, показался усталый караван. Полтора десятка вьючных рамаков грузно ступали, привычно подчиняясь острым палкам погонщиков. Впереди легко гарцевали два серебристо-голубых ванга, затянутых в златотканую парчу. Повидавший многое на своем долгом веку привратник усмехнулся "Что-то зачастили к нам Высокородные". Знамо дело, только самые знатные и зело богатые сыны Аланара могли позволить себе таких изысканных животных.
"Кто?" привычно окликнул он процессию.
"Великий Вождь народа Слушающего Ветер с сыном просят высочайшей милости и покоя" – старинной формулой ответил юноша-глашатай. Высокие, в три человечьих роста, резные врата, украшенные диковинными птицами и змеями, отворились.
Зал был мрачен и велик. Где-то высоко над головами терялись во тьме тяжелые, казалось, никогда не зажигаемые, люстры. Узоры на роскошных, ручной работы кардийских коврах потемнели от времени и не красили затхлых унылых стен. За круглым массивным столом молча сидели трое. Высокий строгий старик, укутанный в серые колючие одежды, с лицом морщинистым и спокойным как царящие вокруг древние мудрые камни. Мощный и величественный Вождь в червленых латах, молчаливой властностью загустивший вокруг себя пространство. Но облик его сочился какой-то потаенной тоской, чужеродной и выматывающей как бьющий не в такт барабан. Третий будто отсутствовал тут вовсе. Он был молод, но плечи его уже согнулись под неведомой непосильной ношей. Глаза, одно мгновение ищущие что-то за пределами этой комнаты, внезапно устремлялись внутрь и с ужасом, уже онемевшим от истошного крика, всматривались во что-то черное и чужое, копошившееся на дне сгоревшей души. Лоб изрезали ломаные линии, вздрагивала нервная складка у губ, в волосах блестели серые нити. Руки, налитые силой, казалось, собственной волею боролись друг с другом, сцеплены до белизны суставов.
Вождь заговорил. Тихо, едва слышно, словно боялся потревожить вечные стены, с трудом, словно каждое слово жгло его горло. Слова капали на стол раскаленным свинцом, и воздух вздрагивал от них яростью и отчаянием загнанного в капкан животного. Говорил долго и монотонно, и никто не посмел прерывать его речи.
"… мы нашли его только на пятые сутки, едва живого, почти задавленного растерзанными телами его дружинников, искалеченного, обессилившего от голода, жажды и кровавого смрада прошедшей битвы. Раны его, заживляемые воинами Аланара в три дня, и через месяц были так же свежи. Казалось затянувшиеся за день, в ночи они снова открывались и кровоточили. Он не хотел исцеления и жизни, а только рвался во след ушедшим товарищам. Одной лишь Силой и Словом Ведуньи излечилось изломанное тело, и трижды оживало сердце, остановленное им, раздавленным муками памяти".
После долгой паузы, словно боявшейся вдоха, старец глухо спросил:
"Чего просишь ты от Всезащитницы Танаи-Лу, о Великий?"
"Народу нужен Вождь, старик. Не безумец, не дрожащий юродивый. Вождь. Мой сын должен стать прежним. Пусть он забудет. Пусть забудет всё. Забудет тот страшный бой, где потерял всех, кто доверился ему, товарищей по детским играм и юношеским забавам, своих ратников. Пусть не вспомнит Раина. Даже яд смертоносной куру милосерднее предательства лучшего друга. Пусть прекрасная Зельда не потревожит его даже во сне. Ибо лучше не любить вовсе, чем потерять свою любовь. Пусть уйдет печаль, сотрутся его страдания, пусть он оживет. Великие дары принесу я Храму во славу имени Её. Прими мою просьбу, старик, принеси ее Всезащитнице, и исполни волю её… не возражай мне, старик. Я всё решил. Народу нужен Вождь".
И завыли ритуальны трубы, и вторили им из ближайших лесов волколаки, забил Большой барабан, многоголосие хора взлетело к Трем Светлым Лунам, удивленно взиравшим с небес. Дрожали и скулили собаки, пытаясь прижаться к своим хозяевам, напуганным не меньше. Даже тупые рамаки нервно переминались с ноги на ногу и удивленно трясли мордами. Где-то рядом, в самом сердце Храма вершился ритуал древний и темный, как бездонные омуты под тихой гладью воды. Круг за кругом выписывал старец, плел лианы Слов, бормотал, стонал, кричал, запирая надежными печатями вехи памяти, отсекая и вырывая нити прошлого, запутавшиеся в настоящем. До утра не было покоя ни людям, ни зверям, ни птицам. Казалось, даже земля замерла в тягостном ожидании. Лишь великолепные ванги были царственно спокойны.
Юноша сидел на стуле всё в той же зале, но уже освещаемой утренней нежностью Звезды. Его взгляд был расслаблен и чист, лицо гладко и безмятежно. Губы его то и дело растекались в бессмысленной беспричинной улыбке. Юноша весело качал ногой, жевал принесенный кем-то пряник и туповатым добродушием и любопытством разглядывал вошедших.
Вождь бросился к нему, но на полпути будто споткнулся и радость сползла с его лица вчерашним гримом лицедея.
"Старик, что сделал ты с моим сыном?!"
"Ничего, кроме того, о чем просил ты у Всезащитницы, о Великий"
Вождь медленно и тяжело подошел к юноше, беззаботно насвистывающему кабацкую напевку, уронил враз окаменевшую руку на его плечо, обжег взглядом, мертвенным от запоздалого понимания.
"Сын. Сын мой. Я вижу, ты исцелился. Но ты ли это?"
Видимо, я начинаю впадать в детство… Иду сегодня по своим кошачьим делам, не грущу, по сторонам особо не таращусь, в общем, веду себя довольно смирно. Вдруг с правого фланга тормозит блестящее авто, и какой-то незнакомый мэн вполне однозначными жестами приглашает меня в енто самое авто прокатиться с ветерком. Бонус – его наишикарнейшая персона. А жестами потому, что в моих ушках гарнитура, и орать – ронять свой секс-имидж в лужу… Улыбаюсь, отрицательно мотаю головой. Забавно. Последний раз меня так зазывали, когда мне было… дай бог памяти… 23 годочка… Язвительно заточенный моссх сразу начинает чертить жизненные аналогии… а ведь и по жизни так… вместо того, чтобы поддаться здоровому (или нездоровому?) авантюризму и умчаться в даль на нехилом тарантасе с весьма приятным глазу субъектом, я, такая вся умница и красавица, тащу вот свои полтора кила картошки, три литра клубники и литр кефира, самостоятельная, блин, а еще горжусь, вот мол я какая … гы-гы-гы… морально устойчивая. Дура, скажете вы? А вот даже и спорить не буду. И это тоже я
ПыСы А еще я бываю реально блондинко… как сегодня, например… захожу в магазин, всё по той же приснопамятной гарнитуре веду весьма приятную и занимательную беседу. Боковым зрением замечаю оживление в рядах продавцов (количеством 2 штуки) и охранника (1 штука), вышедших на покурить… ну конечно, разглядывают мои формы в полупрозрачном минималистском наряде вкупе с темно-медовым загаром, для несведущего – вполне двухнедельная Турция… или то, как я с тупой уверенностью стопроцентной блондинко снова и снова толкаю дверь, на которой большими буквами написано "ВХОД. НА СЕБЯ" И это тоже я
Помните древний Вавилон? После всемирного потопа все народы мира разговаривали на одном общепонятном языке. И были они настолько уверены в своих силах и бесшабашны, что придумали построить башню высотою до небес, чтобы имя себе создать и попрать могущество Господне. Но не тут-то было. Бог тогда был еще зело молод и скор на расправу. И лишил он людей взаимопонимания. Рассыпались горстями тысячи мудреных языков, наречий и диалектов, несчетные части головоломки, которой никогда не суждено сложиться. Так было. И так есть сейчас. Но всё ли это? Создав нас по образу и подобию Своему несчетное количество, Он дал нам нашу самостную волю, разум, веру и путь. Мы все разные. Мы думаем по-разному, видим, слышим и осязаем различно. Мы делаем разные выводы из одинаковых фактов. Мы по-разному толкуем одни и те же события. Используя одни и те же буквы, сложенные в одинаковые слова, мы все говорим на разных языках. Каждый на своем. И это правильно, это хорошо. Ибо когда два человека думают одинаково, то в одном из них нет нужды.
Трагедия человечества не в этом. Она в том, что мы думаем, что поняты, в то время как ближние не могут решить даже, шутим мы или серьезны. А слушающий, без сомнения, уверен, что слышит именно то, что подразумевает говорящий. Каждый думает, что может говорить с другими, но лишь раз за разом налетает на стеклянную стену. И слишком мало тех, кто понимает, как мы различны, кто, имея терпение не обманываться глянцем слов, заглядывает сквозь и в глубину. Кто принимает на себя труд задуматься над тем, о чем молчат. Может, поэтому мы так одиноки?
Я начинаю постигать… Я ловлю себя на том, что запуталась в паутине фраз. Я силюсь, из кожи вон лезу, чтобы выразить словом суть, мою жизнь, мои чувства. Иногда мне кажется, что что-то получается, но опять вижу лишь вопрос и непонимание в ответ. Я говорю много, еще больше пишу, пытаясь поймать за хвост, что-то очень важное, что должно, обязано быть понятым. Я бьюсь, но меня не слышат. Я не могу донести своих мыслей в сохранности даже для родных своих человечков, а чего уж говорить о неограниченном круге не знающих меня лиц?
Не зря самое ценное и главное в нашей жизни мы открываем миру без слов, в божественной немоте, нежным прикосновением ладоней, страстью губ, лаской и мечом взгляда. Наши поступки – лучшие глашатаи нашей души. Слишком доверившись словам, мы рискуем утонуть в этих зыбучих песках.
Скажете, это было давно? Скажете, океаны времени стерли Вавилон и тот древний грех гордыни? Нет, грех гордыни всегда стоит у нас за спиной. Если бы слепы, то безгрешны, но говорим, что зрячи, и грех остается на нас. Грех говорящего, считающего, что понят. Грех слушающего, уверенного, что постиг. Преступление против божественной немоты.
Смотри, смотри на меня. Знаешь, Женщина слаба, когда она Любит, и сильна, когда Любят ее. Только не отворачивайся, только не отводи глаз. Как приятно горит кожа от нескромного взгляда, как румянятся щеки. Как легка и желанна тяжесть крыльев за спиной. Смотри на меня. Я вижу там своё отражение сотнями полотен великих живописцев. Я вижу свой образ, твою мечту. Не отворачивайся, я срисую… Я стану той, какую ты придумывал долгими ночами, ваял любовно день за днем. Шлифовал, обтачивал так долго, что всё иное потеряло смысл. Я стану такой. Веришь? Всякая жизнь - от Женщины, всякая Женщина - от Мужчины. Я стану ослепительно яркой, искристой и завораживающей. Острой и тонкой. Возбуждающей и манящей. Нежно обнимающей, дарящей сон и покой. Взнуздывающей и стегающей. Страстным стоном или теплым шепотом. Учить твои слова наизусть. Чувствовать твои мысли. Цитировать твои стихи. Стать достойной.
Я стану. Я буду. Само совершенство. Я напитаюсь твоей силой и теплом, я выживу, вырасту, распахнусь цветком невиданной доселе красоты. А ты? Что же ты? Тебе только боль взамен. Разве я обещала другого? Я стану такой, какой ты хочешь. И пойду дальше. И разве я обещала тебе что-то, кроме боли?
Но если вдруг посчастливится тебе увидишь меня такой, какую слепил, значит, у меня уже нет пути обратно. Значит за моей спиной пистолетных выстрелом упала стальная дверца. Я в ловушке. Я в аду. Зачем ловил ты диковинное животное, если не можешь дать ему ни жизни, ни смерти?
- Милая, я хочу слышать твой голос… Расскажи мне что-нибудь.
- Что же тебе рассказать, солнышко?
- Сказку.
- Сказку? О чем?
- О любви…
- Не знаю, последнее время у меня получаются слишком грустные сказки о любви… Ну что ж, слушай…
Она была бессмертна и всесильна как могут быть бессмертны и всесильны только очень юные и наивные человечки. Она гордо несла по миру свои белоснежные нежные крылья Первой Настоящей Любви. Она мечтала, не стесняясь, прыгала, не смотря под ноги, кричала, не боясь быть услышанной. Однажды она пришла к нему и предложила всё, что имела – себя, такую живую и настоящую, непостроенный еще домик с воздушными занавесками на окнах, непосаженый еще сад, нерожденную красавицу-дочку. Возлюбленный был польщен таким сокровищем, но от слишком дорогого и обязывающего подарка отказался. Ибо был давно не свободен и не особо этим тяготился. Нет, он не гнал её и даже любил, наверное, по-своему, но каждую ночь он уходил в свой законный уют, оставляя вместо себя зияющую пустоту.
Прошло время. Крылья запачкались и поистрепались и однажды сломались вовсе. В тот миг она снова научилась улыбаться и почувствовала, что свободна. Потом было новое лето, новые крылья, марш Мендельсона, кольца, сытая теплая тишина светлых прибранных комнат, нежные ночные шепоты и рассветные поцелуи. Но однажды звоном разбитого стекла вернулся Он. Замерли в ужасе меланхоличные подушки и вздрогнули нервные занавески от его крика. Он не мог без нее. Ни жить, ни дышать. Время – ложь, расстояния – блажь. Смерч, вскачь, навзничь. Прости и прими, ты ведь умница, моя девочка. Но нет. Теперь уже она была несвободна, а там, где раньше диковинные птицы пели его имя, выболела пустыня, лишь изредка тревожившая сухим раскаленным ветром.
Опять текло задумчивое время. Долго ли, коротко ли, но по чьей-то недоброй воле задрожала и рассыпалась в прах и эта любовь, казавшаяся вечной. Но она была сильной и мудрой женщиной, и жизнь, ухнувшая было в пропасть с заоблачных высот, ни шатко ни валко поковыляла вперед и дальше, куда глаза глядят. И вновь свершилось чудо – несколько фраз, веселый голос и бархатные глаза – и снова сквозняком распахнуло дверь, и сердце забилось в такт новеньким крыльям. Но он был слишком далеко, почти на другой планете, на какой-то другой, параллельной орбите, в каких-то одному ему понятных кандалах. А может быть, слишком свободен. В общем, снова не с ней и снова не рядом.
И опять как в дурном фильме на закольцованной пленке… ждать, грустно улыбаться, надеяться, мечтать безнадежно и сладко. Манить, звать, лететь, но не находить ответа. Перегореть, переплакать. И может, стать единственной для какого-то милого и надежного. Разрешить окружить себя теплом и заботой, принять любящее плечо, "найти покой в быту законном". И не пускать чужого на порог. Проза, скажешь ты. Да, проза, солнышко. Среди женщин мало хороших поэтов... Но нет на свете прививки от внезапного звона разбитого стекла и сухого раскаленного ветра… И от новых крыльев. Вот такая спираль… чертова спираль…
Помнишь ту песню? Несвоевременность – вечная драма, где есть Он и Она…
… нет-нет, я не грущу, солнышко. Это всего лишь сказка. Ничего личного. Спокойной ночи…
Жила-была ведьма. Это была самая старая, ушлая и зловредная ведьма, о которой вам только доводилось читать. Была она весьма многоумна и образована. Имела несколько десятков публикаций в научных колдовских изданиях, а также пяток монографий. С успехом защитила докторскую по теме: "Практические проблемы наведения порчи на детей младшего школьного возраста". А ее книга "Венец безбрачия как приоритет национальной демографической политики" была рекомендована Министерством в качестве настольной демонам пятого Управления по работе с человеками. Говорят, сама Лилит попросила ее надписать экземпляр.
В одном из престижнейших магических университетов ведьма преподает курс "Концепция современной стервологии и мужиковедения". Её, говорят, побаивается сам Ректор. Злые языки шептали, что произошло это еще полвека назад, когда на своё грозное "Я не потерплю ваших опозданий на лекции! Ректор я или нет?" получил загадочную ухмылку и делано равнодушное "Конечно, Ректор. Пока" Её злопамятность и обширные связи были притчей во языцех. И она всегда опаздывает на лекции…
Она, без сомнения, была ведьмой старой школы и стальной закалки. Таких сейчас уже почти не осталось. Как то, помнится, в 1756 году (или это был уже 1757ой?) ее чуть не сожгли на костре. Но не на ту напали. Это пусть недоучками да потаскушками камины топят, а ей негоже. Вывернулась. И отомстить своему Инквизитору, брату Франциску, не забыла. Думаете, просто порчу на смерть или болезнь срамную навела? Фииии, больше выдумки, сеньоры. Приходили к брату Франциску каждую ночь во сне девы обнаженные белотелые, с губами алыми и сладкими как арбузная мякоть, с грудями налитыми да тяжелыми как дыни, пышнобедрые да сладкоголосые. А затейницы какие! То ванну принимают с лепестками роз, то маслами друг дружку натирают да благовониями, то еще какое непотребство удумают. И так всю ночь с небольшими техническими перерывами… Правда, не долго. Ровно до той поры, пока преподобного свои же братья во Христе на костер не отвели за греховную связь с юной подследственной…
Вот такая была старушенция. И звали ее весьма поэтично – Настасья Порфирьевна. А вот фамилия не очень. Бабаяга. Так в паспорте и было записано "Настасья Порфирьевна Бабаяга". Фамилию свою ведьма откровенно не любила, и называть её так без риска для здоровья могла только старая, еще со студенческих времен, подруга, КикимОра Власьевна. Да и то только в пылу ссоры.
Что касаемо преподавания, то страсть как любила наша ведьма поворчать вечерком, сидя в кресле, что не тот нынче студент пошел, мелковат, хитромудрием хил да вредностью слаб. Всё списать норовят да техникой современной балуются, а от нее ворожбе смерть. Пакостят без выдумки и задора. Вместо того, чтоб с людишек энергию тянуть, к розетке подключаются да в Сеть уходят. Так проще, говорят, да и разгулять есть где. Лодыри. Был у нее аспирантишка один прекраснодушный… еле-еле кандидатский минимум натянул. Вот прямо так взял и ляпнул что-то о "морально-этической некорректности приворотов". Да тему-то выбрал, недоразумение сплошное "Пути становления, сохранения и развития долговременных близких отношений между мужчиной и женщиной первой половины двадцать первого века". Где он материал брать собрался, малохольный? Тоже мне, писатель-фантаст выискался… Дуля с маком тебе, а не защита.
Как я уже говорила, ведьма наша - весьма зловредная и изобретательная особа. Последняя её гадость, сотворенная этому миру, носит завораживающее название – ЗлоВидные очки… Но это, так сказать, для служебного пользования. А позиционировалась новинка под брендом "ВсёВидящие" и приводилась в действие словами благожелателя "посмотри на эту ситуацию здраво..." Реципиент, неосторожно водрузивший очки на нос, начинал видеть всё совершенно по-другому – честность казалась ему глупостью, щедрость – расточительностью, забота – мелочностью и занудством, нежность – слабостью и слюнтяйством, доброта пугала как признак обдумываемой подлости, милое лицо распадалось на отдельные безобразные и вульгарные черты. Чудо-очки безотказно вылечивали от всякого рода сердечной привязанности, дружбы и других ненужных связей. Вот только на настоящую любовь не действовали, эка незадача… Но ведьма особо не расстраивалась, подобными редкими исключениями можно было и пренебречь.
Еще одно любимое ее детище - Аннигилятор счастья, который активизировался от слов "А почему я должен(а) уступать ей(ему)?" "Не буду ни под кого подстраиваться, пусть он(а) сам(а)…", "Какого черта он опять лежит на диване?" "Куда это она так вырядилась?" в зависимости от модели и комплектации. Стопроцентный и быстрый результат гарантирован. Ведьма по нему даже доклад делала на международной научно-практической конференции черных магов, с большим успехом, разумеется.
Вот с такой вот ведьмой довелось мне вас познакомить. Уж не взыщите… Кстати, она чувствует себя вполне бодро, на покой не собирается, монографию очередную вон строчит, про ЗлоВидные очки… А аспирант тот прекраснодушный так и не защитится, похоже… Но будем надеяться…
Город дышит Выставкой. Она всюду – в воздухе, в близком гуле вертолетов над головой, в небывалой чистоте улиц и благолепии парков, в эхе дальней канонады (репетируют что ли?). Бодрые тетеньки в последних лучах закатного солнца белят бордюры. По тротуару мчится малышка, рискуя разодрать коленки в кровь:
- Мама, а какой завтра праздник ?!
И правда, ощущение кануна долгожданного торжества, у меня, по крайней мере.
Иду с дочурой гулять как всегда, на детскую площадку возле профилактория. Вхожу в ворота, в спину добродушный, немного скучающий голос:
- Девушка, туда низзя…
- А чего так?
- Дак Выставка же. В профилакторий уже военных шишек завезли…
- И что? Боятся их детьми напугать? Или детей – ими?
- Дак, ведь знамо дело, что они там делают – пьют-с…
О да… это мы в курсе… знаем, плавали. На халяву и уксус – Вдова Клико. Пьють, как сапожники, даром что военные. Ну а что еще незатейливым мужикам вдали от жен делать? И это тоже Выставка.
Ну ладно, идем искать место для разгуляя… Идем вдоль кромки леса (ну не то, чтобы у нас медведи по улицам гуляют, но приличный лесопарк имеется), доходим до памятника Т-72 - самому массовому танку современности (а вот так вот ), увешанного гроздьями разновозрастной ребятни. Мдаа… город Нижний Тагил – край суровых металлургов и танкостроителей… таких суровых, что даже дети здесь играют только в бронемашинки… чаще – настоящие). Доча важно вышагивает в новых красных ботиночках… размышляет, за кем погнаться вперед – за наглым голубем или большой черной собакой… мудро решает, что за всеми бегать – ботинок не напасесся )
Выставка… как я люблю это время, я почти влюблена, я летаю. И вспоминаю. То время. Есть такие вехи в жизни каждого, когда судьба, тихо покачиваясь и скрипя, медленно разворачивается, незаметно глазу, но уже навсегда. Вспоминаю людей, с которыми довелось познакомиться. Милые сердцу. Иных уж нет, а те – далече… Я вас помню. Я иду по солнечной стороне улицы и улыбаюсь. Почти утраченное ощущение счастья и гармонии. У меня есть я и милые мои человеки, которые всегда со мной. Пусть даже и не рядом. Улыбаюсь)
Вы не представляете… Над моим домом летают стройным клином шесть серых истребителей, Похоже на Русских Витязей. Класс! И это не война началась (чур меня, чур меня)... просто у нас, в Нижнем Тагиле, с 9 по 12 июля 2008 года будет проходить 6-я Международная выставка вооружения, военной техники и боеприпасов – 2008. Летают, орлы наши, тренируются. Чтоб лицом в грязь не ударить перед Путиным. Красавцы ))) В такие моменты горжусь нашей страной, умеет она так невзначай мышцами шевельнуть-игрануть, чтоб всем поплохело ))) Походишь там, посмотришь на танки наши, гаубицы, самоходки, вертолеты, холодное и огнестрельное оружие, и патриотизм буквально сносит крышу… И всё потрогать можно, коснуться ладонью раскаленной брони, и такое всё настоящее и совсем зря кажется ручным. И стрельбы, и маневры, и марш техники. И наши танки – летающие, плавающие, с полноповоротной башней, обычные хаки и цвета "Пустыня" (вариант для Индии), с накладками на гусеницы для движения по их автобанам (хи-хи-хи, бойся, немчура), многотонные, вместе с тем изящные как балерины на сцене Большого, со всякими суперсовременными сверхсекретными наворотами и хитрой броней… боже, я их люблю… если можно любить железо…
Помнится, работала я на первой выставке в 1999 году. Боже, как мы были счастливы тогда, когда всё двинулось и завертелось, когда результат многомесячных лихорадочных трудов стал виден не только нам. Казалось, мы можем ВСЁ, ведь мы сделали ТАКОЕ. Наша мощь, наше оружие, наша гордость. Мы утерли им нос. Мы радовались как дети, когда иностранцы восхищенно цокали языками, а чопорные москвичи круглили глаза. Мы были пьяны… я была пьяна, я была в сказке. Я спасла тогда по нескольку часов и снова вставала на свои высоченные каблучищи и летала, не чуя усталости и стертых ног.
В общем, завтра начинается Выставка! Велкам, люди. Не пожалеете !!!
Прочла тут намедни у Степана пост о секс-революции http://loveplanet.ru/a-ljcmm/post-3642283/
Если вкратце, то Степан недоумевает, в каком глубоком подполье сидел секс в советское время и зачем он выпячивается сегодня.
И вот что я имею сказать по данному поводу… Априори секс был всегда. Примерно в одинаковых объемах плюс-минус полпроцента. Даже выхолощеные религии с тысячелетней историей не вычеркнули его из умов и первейших побуждений человеков, а чего уж говорить о семидесяти годах показушного пуританства? В масштабах вечности – тьфу и растереть. Просто сегодня секс в средствах массовой информации пытается занять место, адекватное тому, что занимает в мозгах взрослого народонаселения нашей страны. Я не против, я только за. Я - за красивое обнаженное тело, сексуальные ликбезы, открытую пропаганду конрацептивов, за сексигрушки, за выдумку и затейность, за эротику и за порнографию (с разумными ограничениями, разумеется). Лучше заниматься любовью, а не войной.
Но проблема в том, что многое, что показывается на эту тему – не то, не о том и не так… Просто сексуальный ПиаР. Вместо желанного спутника Любви и Страсти, секс эксплуатируется в контексте насилия и денег. Облавы на проституток, маньяки, насилующие детей, порнодивы, выходящие замуж, инцест, извращения, о которых неприятно даже подумать, пацан нежных лет, лениво предлагающий своей сопливой спутнице "Пойдем потрахаемя, ну чё ты как маленькая…" – вот то, что вонючей грязной рекой льется с экранов на и без того размягченные умы. Я уже не говорю о подрастающем поколении, которое просто не может еще отличить зерна от плевел.
Хотя всё закономерно и объяснимо. Чего жаждал народ во все времена? Правильно, хлеба и зрелищ. В условиях, когда с хлебом всё более-менее понятно... вопрос в зрелищах. Что больше всего возбуждает плебс? основные инстинкты - выживание и размножение, читай, - насилие и секс. Вот этого-то мы и видим по всем каналам, особо по НТВ (при всем моем уважении к новостийному наполнению, но трижды ФИИИ его грёбаным передачкам).
Насилие – отдельная статья. Вы заметили, что престали вздрагивать, когда по телеку показывают растерзанный труп? А любимые сериалы? Мочилово, кидалово, наркота, бабки, мордобой… Побеждает сильнейший, тот, который не боится нажать на курок. Кровь, реки крови, стекающие в океан крови. Ерунда, что бутафорской. Главный герой помят, ранен, но на коне. Его целует пышногрудая длинноногая блондинка. Или шатенка. Или брюнетка. И никто не вспомнит, что от пули в живот гораздо проще загнуться, долго корчась в агонии, чем выжить. Я не могу это смотреть. Меня тошнит. Невозможно упомнить названий, сюжетов, лиц, всё одно и всё про одно. Мрак. А передачки про грязное белье – "кто, с кем, сколько раз и зачем?" Так сказать, зарисовочки из жизни богатых и не очень для празднолюбопытствующего обывателя. Никогда не пойму, хотя спору нет, занятно…
Да, пытаются телеканалы предложить альтернативу, только как-то без видимого успеха. Песни и пляски со звездами на льду, ситкомы эти про прекрасных нянь, Букиных, инопланетян, уЛетающих врачей… Редко, но случаются прозрения, взять, к примеру, "Идиота" с Мироновым, или "Доктора Живаго" или "Есенина", или "Казус Кукоцкого"… но это капля в море … и не для праймтайма…
Просто страшно. Может, когда-нибудь культура потребления разовьется во что-то более-менее приличное, хотя вряд ли.
А вот мне интересно очень, что, неужели общество такое мерзкое, что жаждет получить именно эту чернуху и хавает ее, причмокивая? Или оно таковым мнится (кем и зачем?) и вынуждено хавать выливаемую чернуху, поскольку реально по телеку больше нет ничего? Иными словами, спрос рождает предложение, или предложение - спрос?
Видимо, я начинаю впадать в детство… Иду сегодня по своим кошачьим делам, не грущу, по сторонам особо не таращусь, в общем, веду себя довольно смирно. Вдруг с правого фланга тормозит блестящее авто, и какой-то незнакомый мэн вполне однозначными жестами приглашает меня в енто самое авто прокатиться с ветерком. Бонус – его наишикарнейшая персона. А жестами потому, что в моих ушках гарнитура, и орать – ронять свой секс-имидж в лужу… Улыбаюсь, отрицательно мотаю головой. Забавно. Последний раз меня так зазывали, когда мне было… дай бог памяти… 23 годочка… Язвительно заточенный моссх сразу начинает чертить жизненные аналогии… а ведь и по жизни так… вместо того, чтобы поддаться здоровому (или нездоровому?) авантюризму и умчаться в даль на нехилом тарантасе с весьма приятным глазу субъектом, я, такая вся умница и красавица, тащу вот свои полтора кила картошки, три литра клубники и литр кефира, самостоятельная, блин, а еще горжусь, вот мол я какая … гы-гы-гы… морально устойчивая. Дура, скажете вы? А вот даже и спорить не буду. И это тоже я 
